Зона 51 - Патрик О`Лири

она вцепилась руками себе в горло. Она слепо плясала по кабинету, натыкаясь на предметы, стараясь сбежать от хватки ВД. Издавала жуткие звуки.

Наконец упала на пол.

Задушенная.

ВД слез с ее головы. Подполз ко мне и аккуратно прижал хвостом книгу, которую я держал в руках, к моей груди.

Взял полотенце и утер кровь с лица Купа.

Через пару минут мы с Купом, поддерживая друг друга, хромали по коридору следом за эльфом в заляпанном плаще в лакричную полоску.

– Прости, – сказал Куп. – Мне… – и сделал глубокий вдох.

– Повезло? – сказал я после долгой паузы.

– Что-то вроде, – ответил он. – Я был… – Его лицо было отсутствующим.

– Не в лучшей форме? – подсказал я.

– Можно сказать и так.

– Ду-Да, – вклинился лакричный ВД, – я бы на твоем месте говорил потише. Вдруг нас кто-нибудь услышит.

Раздался взрыв.

Когда развеялся дым, наш лакричный ВД лежал мертвым у наших ног. И весь коридор был завален мертвыми солдатами.

Из дыма над телами вышел другой ВД, взял Купа за руку, повел нас к лифту – и вниз, наконец-то к нашему финальному пункту назначения.

Коридор – 2018

Динь!

Лифт открылся, и мы увидели, как коридор заполняется толпой ВД. Никогда не видел их так много одновременно.

Папа, маленький жрец в белом балахоне, стоял у портала. Это была просто дверь. Зеленая дверь в зеленом коридоре, поворачивающем куда-то вне поля зрения. Но от одного взгляда на дверь я занервничал. Она была неправильная. Совершенно неправильная.

– С возвращением, Брат. Нам тебя не хватало.

– Давайте поговорим, – сказал Куп.

Дверь распахнулась, и наружу медленно выползла ухмыляющаяся змея, направившись к Папе.

Я закричал и в ужасе упал на колени. Если вы не видели сами, вам не понять.

Папа пригладил ее огромную морду так, будто гладил МБР.

Секунду они стояли лицом друг к другу – ковбои посреди Главной улицы. Дуэль. Откуда-то я знал, что Папа даже безо рта улыбается.

– Можешь забрать всех, – сказал Куп. – Я закрою за вами дверь. Обещаю.

Ответы Папы я слышал в голове – точно так же, как с нами разговаривал Руди.

– Мы договаривались не об этом.

– Забирай их – и я закрою дверь. Клянусь матерью.

– Эту дверь открыла наша мать, кто ты такой, чтобы ее закрывать?

Я ровным счетом ничего не понимал.

– Присоединяйся, Брат. – сказал Папа. – Мы не уйдем без тебя. Или ты, или книга.

И тогда Куп сделал самую странную вещь. Он согласился.

– Ладно, – сказал он.

Осознав, что он уходит, я воскликнул:

– Не смей!

– Ты знаешь, какая страница, – сказал Куп.

– Не надо.

– Прочитай слова.

– Нет, Куп!

– Иначе нельзя, Бомба.

– Не бросай меня опять!

Было ужасно так оголять душу перед ним. Он посмотрел на меня.

– Пожалуйста, – просил я.

– Эй, – проворчал он, вставая на колено. – Ты же всегда хотел стать героем. Разве нет?

И улыбнулся той неотразимой улыбкой. Черный, чья кожа была такой темной, что в тенях словно отливала синим. Все его тело было самым темным синяком.

– Так планировалось с самого начала, Бомба. Прости, что не смог рассказать тебе весь план.

Вряд ли я еще когда-нибудь в жизни так злился.

– Да пошел ты! – бросил я и швырнул книгу ему в голову. Она пролетела мимо и врезала Папе прямо между его пухлых глазок.

– Вот черт, – сказал Куп.

Змея зарычала, повернулась своей огромной пастью ко мне и бросилась. Она сбила Купа с ног, отшвырнув к стене.

Перегрузка Парадигмы – 2018

Я дрожал на коленях в коридоре; змея остановилась и, шипя, нависла надо мной. Меня с головы до ног окутал мелкий туман. Безглазая, она впитала мой запах одним резким долгим вдохом. Пасть начала раскрываться. Этого мне уже никогда не забыть. До сих пор иногда просыпаюсь с этим влажным белым рылом перед глазами.

– Сестра! – крикнул кто-то.

Белое чудище застыло, как от внезапного удара.

Между нами встал Куп.

– Не тронь его, Хвост. Он мой.

Гортанный кошачий писк – и она фыркнула, закашлялась и отползла, испуская прохладный туман в зеленый коридор, потом свернулась вокруг Папы у портала. Мы с Купом стояли, промокшие до нитки и дрожащие.

Он снова присел.

– Слушай, Бомба. Я не твой герой. Не твой брат. И никогда им не был. – Он ткнул большим пальцем в сторону Папы и змеи. – Это мои брат и сестра. Моя единственная семья.

Я весь дрожал, руки тряслись. Я спросил:

– Можешь, пожалуйста, сделать так, чтобы я все это забыл?

– Прости. Ты теперь Привратник. И ты должен закончить то, что начал. Первое: закрой выход. Второе: найди остальных, кто не выбрался. И выпусти их.

– Третье? – спросил я. В сказках всегда так, всего по три.

– Третье – самое простое. Расскажи нашу историю.

Дрожь била меня все сильнее.

– Я не хочу рассказывать нашу историю, Куп. Я хочу все это забыть. Сделай так, чтобы я забыл. Иначе я больше не усну.

– Кто-то должен это сделать. – сказал он с фирменной куповской улыбкой. Это настоящий подарок. Когда он улыбался, ты чувствовал себя замеченным, верил, что способен на что угодно. – И это не я. Это должен быть хороший человек.

Это последнее, что он мне сказал. Не знаю, чего я ждал дальше, но точно не того, чтобы Куп похромал к змее, оседлал ее, как ковбой, и уехал задом наперед в портал. Ее тело медленно исчезало в зеленой двери, как сворачивающийся шланг пылесоса. И настал момент, когда змея замерла, поравнявшись головой с выходом. Тогда Куп встретился со мной глазами, слабо улыбнулся и пожал плечами, словно говорил: «Эй, я предупреждал мне не верить». Потом пригнулся и ласково пригладил змею по голове. Они пропали с вязким стуком. Все это выглядело чрезвычайно абсурдно и совершенно естественно, будто Куп делал это уже много раз – каждый раз, когда представлялся случай.

Перегрузка Парадигмы? Теперь я знал, что он имел в виду. В какой-то момент человеческое тело просто сдается под напором стресса и шока. Разум дуреет. И тебе уже на все наплевать.

Ошалелый и усталый, я заметил, что ко мне подходит коротышка, который не был человеком. Я за этим наблюдал, как за скучной серией телесериала. Ну точно: «Призрачные карлики». Вблизи его белая кожа переливалась, колебалась, как простыни, сохнущие на легком ветру, и по всему балахону завивались бледно-голубые тени. Он протянул в крыле синюю книжицу. Я ее взял.

– Помнишь меня, Вспышник? – спросил он со своим чертовым акцентом. Я все никак не мог его определить.